Почему пациенты не хотят лечиться вовремя?

Размышляя над пациентами, которых мне пришлось наблюдать на прошлом дежурстве, я в очередной раз прихожу к выводу – если бы люди регулярно и правильно принимали назначенные им препараты, в реанимации лечить было бы просто некого. Во всяком случае, отсеялась бы значительная часть пациентов.

41-летний мужчина поступил с повторным, третьим по счёту инфарктом. Первый был в октябре 2022 года, второй произошёл примерно через две недели после выписки из больницы – у пациента закончился дезагрегант, а новый он ещё не успел получить по бесплатному рецепту. Стандартная история, так, увы, бывает довольно часто. На фоне лечения в течение полутора лет он чувствовал себя неплохо, но… не принимал статин. Статину он предпочёл пищевую добавку, которая не обеспечила не то, что целевой уровень – она вообще не снизила уровень холестерина. Судя по справке из больницы, анализы, взятые при первой госпитализации (до начала лечения) и при поступлении в нашу клинику были примерно одинаковыми – общий холестерин более 6, ЛПНП 4 ммоль/л. В общем, добавка, как и следовало ожидать, не подействовала.

Пациент охотно рассказывал об обстоятельствах, предшествовавших госпитализации, о своей жизни, но, когда я завёл разговор о необходимости регулярного приёма статинов, он ушёл в глухую оборону. Просто смотрел, молча, и ждал, когда это закончится – «мели, Емеля».

Экстренно проведённое стентирование в очередной (уже третий раз!) помогло спасти пациенту миокард. Правда, оказалось, что за полтора года, прошедшие после прошлых инфарктов, у пациента образовалась новая крупная бляшка в другом сосуде – теперь поражены уже две коронарных артерии! Налицо быстрое прогрессирование атеросклероза. Ничего удивительного — без лечения такое бывает. Не считать же лечением приём пищевой добавки.

Что двигало вторым пациентом, и почему он отказался от приёма антикоагулянта на фоне мерцательной аритмии, узнать не удастся. Он поступил без сознания с так называемым «ночным» инсультом. Вечером он лёг спать, как обычно, а утром его обнаружили в бессознательном состоянии. Инсульт поразил всё левое полушарие. Жена пациента рассказала по телефону, что мерцательная аритмия у него уже несколько месяцев, и ничего, кроме бета-блокатора он не принимал. У врача был, лекарства назначали, но из всех назначенных препаратов он почему-то выбрал только бета-блокатор.

Сейчас пациент находится на ИВЛ. Прогноз плохой – при таком объёме поражения шансов на восстановление практически нет.

18-летняя девушка, больная сахарным диабетом 1 типа, поступила в токсикологическую реанимацию в коме с подозрением на отравление. И только после получения анализов стало ясно, что никакого отравления нет – судебно-химическое исследование не выявило отравляющих веществ в крови и моче. Но уровень глюкозы превышал 40 ммоль/л, анализ крови на газы показал тяжелейший ацидоз (избыточную кислотность, характерную для кетоацидотической комы), в моче ацетон. Для дальнейшего лечения она переведена к нам.

Приходится видеть молодых пациенток (обычно именно девушки), впавших в депрессию от диагностированного тяжёлого неизлечимого заболевания. Опускаются руки, пропадает желание жить. Что им возразить? В США существует медаль Джослина, которую выдают за 50 лет жизни с диабетом. Наверное, надо брать пример с людей, получивших эту награду.

54-летняя пациентка, страдающая семейной гиперхолестеринемией, лежит в нашей реанимации с конца января. Тяжёлый повторный инсульт. Вентилируется через трахеостому аппаратом ИВЛ. Питание через зонд… При поступлении уровень ЛПНП 7,15 ммоль/л. Причём нельзя сказать, что она не лечилась – принимала 10 мг российского дженерика. Мягко говоря, не самое эффективное лечение. Перспективы плохие.

А.П. Зильбер, создатель одного из первых отделений анестезиологии и реанимации в нашей стране говорил: Реанимация должна продлевать жизнь, а не затягивать смерть. К сожалению, глядя на эту пациентку, отчётливо видно, что этот завет великого реаниматолога не исполняется. Но ведь и от аппарата не отключить. Приходится ждать естественного развития событий.

А при нормальном лечении пациентка была бы жива и здорова. Современные препараты позволяют сохранять таким пациентам жизнь на долгие годы.

Сегодняшняя статья получилась грустной. Но, надеюсь, она позволяет сделать выводы.